Блокнот

«Это жесть. Это ненормально. А для нас это все обыденность»

Студентка второго курса Liberal Arts о стажировке в самиздате «Батенька, да вы трансформер»
студентка PR & Advertising (политология), волонтер
Провокационный формат «Батеньки, да вы трансформер» — возможность изучения самых ярких аспектов жизни человека в современном мире — привел на стажировку в это СМИ студентку второго курса направления «журналистика» Liberal Arts Элину Мугайнутдинову. «Блокнот» расспросил Элину о том, как ей работалось в «Батеньке…» и что дала ей стажировка.
После лекции Егора Мостовщикова вы решили пойти работать к нему в проект. Почему?
— Потому что мне понравилась его презентация, и, полистав само интернет-издание, я поняла, что они пишут на очень интересные темы. Я подошла к Егору после лекции и спросила, не нужны ли им лишние руки, и можно ли вообще как-то присоединиться к работе. Он сказал, им нужна помощь, и пригласил меня. Ко мне присоединились две мои одногруппницы — Яна Суринская и Саша Садыкова.
Насколько я знаю, Егор сам приглашал нескольких ребят с вашего направления. Как вы думаете, есть ли у «Батеньки» какие-то особые критерии отбора персонала?
— Ну, я думаю, главный критерий — это адекватность.
А что вы понимаете под словом «адекватность»?
— Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Просто «адекватность» как общечеловеческое понятие. И желание работать. Вот, наверное, главные критерии.
Расскажите, как проходило устройство на работу?
— Это не то чтобы работа, скорее стажировка. По приглашению «Батеньки» мы приехали к ним в редакцию. Они рассказали, какие у них есть разделы, о чем в каждом пишут, и каждая из нас выбрала свой, кому что нравится. И все. Нам дали что-то типа тестового задания: поискать материалы для разделов, в которые мы будем писать, дальше мы общались непосредственно с их руководителями.
А какие разделы вы выбрали?
— Я выбрала «Сплочение». Там пишут про секты, про семьи — в общем, про все, что может сплотить и объединить людей. И еще какой-то раздел, где я и еще две наши третьекурсницы будем писать про секс. Но не про всякую пошлятину, а про то, как различается секс в разных странах, как на это влияет окружающая среда и т. д.
Почему вы выбрали именно эти разделы?
— Мне понравилась тема сект, но так получилось, что про секты у «Батеньки» и так достаточно много материала. Поэтому сейчас я работаю над материалом про опеку. Про то, как изымают детей из семей, почему родители сами сдают своих детей в психушку, например. В общем, это достаточно тяжелая тема для меня, и я думаю, что закончу сейчас один текст, который уже согласовала, и не буду больше про это писать. Ну, как пойдет. Мне все же ближе секты, неформальные объединения и прочий трэш.
Как вас принял коллектив «Батеньки»?
— Ой, это было очень странно: когда мы приехали на встречу в редакцию, все были с нами очень милы, была видна заинтересованность в нас. Но на планерке были только сам Егор и еще два человека. Когда нас добавили в Slack (рабочее приложение для обмена файлами), одна крайне агрессивно настроенная особа начала писать, мол, кто это, что они тут делают, а мы не поняли, в чем, собственно, проблема. В этот Slack нельзя добавиться самому: тебе на почту высылают приглашение. Мы все насторожились, поскольку была очень большая разница между тем, как нас встретили в редакции, и в рабочем чате. Мы написали, кто мы и откуда, Саша Садыкова упомянула, что мы из РАНХиГС, с журналистики. И эта девушка начала «орать» в чате, как она ненавидит РАНХиГС, аргументировав это тем, что у нее с нашей академией связаны плохие воспоминания, она там работала два года.
Как вы реагировали на ее слова?
— Мы были в шоке. Егор начал ее успокаивать в чате, сказал, что мы стажеры. Я тоже выпендрилась: написала, что я с факультета журналистики Liberal Arts, из «говноРАНХиГСа», где мы много понтуемся и немножко учимся. Мы с ней даже сцепились немного, потом оказалось, что она руководитель раздела, в который я буду писать. Затем я ей писала личные сообщения по поводу материалов, мы начали переписываться, и выяснилось, что она вполне себе адекватная, но с некоторыми загонами. И РАНХиГС ее несколько травмировал. Во всех сетях девушка записана как Аглая, хотя на самом деле ее зовут Саша.
А остальные члены коллектива как вас приняли?
— Нормально. Остальные все адекватные. Я сейчас провожу один эксперимент и общаюсь непосредственно с Егором Мостовщиковым, мы с ним созваниваемся чуть ли не каждый день, вчера вот в редакции долго сидели: я его завалила вопросами. Пока я общалась только с Егором, странной девушкой Аглаей и Настей Травкиной. Настя – единственный человек, который каждый день приезжает в редакцию и работает там. Остальные ездят в основном только на планерку, потому что тексты можно писать и удаленно.
А что вы думаете по поводу слов Аглаи, сказанных о РАНХиГС?
— Я считаю, что РАНХиГС нельзя как-то охарактеризовать в целом, поскольку все факультеты, на мой взгляд, очень отличаются друг от друга. К примеру, ИБДА и ИОН — два абсолютно разных мира, и говорить вот так сразу «за весь вуз» — это как мерить среднюю температуру по больнице. Есть хорошие моменты, есть плохие. Наша академия — престижный вуз, и если ты хочешь учиться, ты будешь учиться.
Вы можете назвать три вещи, которые Вам нравятся в РАНХиГС?
— Ну, я учусь на журналистике, и мне все очень нравится. Мне нравятся преподаватели, мне нравятся все занятия. Мне очень нравится, что на нашем факультете нет разделения на лекции и семинары, то есть пары проходят как школьные уроки. Некоторые этим не довольны, но я считаю, что это большой плюс. Мне нравится и то, что у нас балльно-рейтинговая система. Работая хорошо весь семестр, можно получить автомат почти по всем предметам, за исключением иностранных языков. Но опять-таки, это не относится ко всей академии, не на всех факультетах так.
А что не нравится?
— Мне не нравится ездить на Таганку. Не нравятся языки, именно обучение. Я в одной из сильных групп по английскому, и — что мои одногруппники, что люди из других групп — все жалуются: уровень языка упал. Особенно если сравнивать с тем, что было в школе. У нас сейчас бизнес-английский, и я считаю, что он абсолютно бесполезен: все эти навыки растеряются со временем, а, если что-то подобное понадобится в работе, нас научат уже на месте. С немецким мне просто не повезло, на первом курсе я попала в группу, где вел носитель. Я учила немецкий с нуля, а начинать учить язык с нуля с носителем — гиблое дело, поскольку тебя научат читать, разговаривать, но не объяснят грамматику, не дадут базу. Еще мне не нравится, что у нас в академии нет кулеров с водой и что многие столовые прячут микроволновки, не давая разогревать свою еду, хотя есть вузовское постановление, что все микроволновки должны быть в свободном доступе. Вот это очень не нравится.
Давайте вернемся к «Батеньке». Как протекает ваш рабочий день. Вы работаете на дому или приезжаете к ним в редакцию?
— Каждый сам выбирает, как ему удобно. Настя Травкина приезжает в редакцию каждый день, потому что она трудоголик, и, если будет работать дома, что в принципе даже проще, она не сможет остановиться. Сама так говорит. Мне удобно ездить в редакцию, так как я не могу сосредоточенно работать дома. Мне нужно куда-то уйти, где-то сесть, чтобы была рабочая атмосфера. Но в основном все приезжают только на планерки и прочие собрания, поскольку «Батенька» для всех не основная работа, это и не работа даже, она не приносит прибыли. Это просто совместный проект, где все работают по собственной инициативе.
А есть ли у «Батеньки» вообще такое понятие, как «рабочий день»?
— Нет. Но тут еще вот в чем дело: редакция — это квартира. Квартира, которую ребятам сдают друзья, пока они ее продают. Кажется, уже два-три года продать не могут, и вот «Батенька» пока там поселился. И ключи — а всего вроде только два комплекта ключей — находятся как раз у Насти Травкиной, которая постоянно туда приезжает, и у Егора. Чтобы попасть в редакцию, нужно, чтобы тебе кто-то открыл, то есть рабочий день завязан на тех людях, которые с ключами.
Тексты, которые вы пишете, потом редактируют?
— Да. Все поступающие тексты редактируют Аглая и Егор. Егор, наверное, потому, что он просто крут, а Аглая — потому что она окончила литературный институт, и у нее в дипломе значится «писатель».
Бывает вам обидно за свои тексты, что их редактируют?
— Я пока еще ничего не отправляла. Именно тексты будут готовы на следующей неделе. Сейчас подходит к концу эксперимент, который мы ставим, и в течение следующей недели я подготовлю по нему текст.
Что за эксперимент?
— Я живу неделю по рекомендациям и цитатам патриарха Кирилла. Все началось с того, что возник информационный повод: Кирилл осудил стремление к роскоши и обогащению. Естественно, всем стало очень смешно, и Егор предложил провести такой эксперимент: собрать все его «заповеди» и постараться прожить по ним неделю. Сложность заключается в том, что все его высказывания – обо всем и ни о чем, и вот все это время я пытаюсь понять, что же патриарх Кирилл хотел сказать. Пробуя жить по его «заповедям», я понимаю, что для обычного человека это невозможно. Может, разве что для монахов. Но он раздает подобные советы направо и налево, и православные люди его слушают. У Кирилла есть своя страница «ВКонтакте», куда он постит все свои высказывания, там очень много лайков и поддерживающих комментариев. Но вот если собрать все в кучу, как я, и попробовать так пожить — не каждый справится.
И по итогам этого эксперимента вы будете писать отчет?
— Пока я точно не знаю, какой именно будет формат текста-отчета. Сейчас я веду дневник, каждый день записываю, что у меня получается соблюдать, а что нет. Молилась даже пару раз. В церковь сходила, пообщалась со священниками. Случайно попала на службу.
А какого Вы вероисповедания?
— Никакого, я атеист.
«Батенька» — самиздат, готовы ли вы вкладывать в него не только свои силы, но и деньги?
— Как сказать… Как нам сказал Егор на лекции, все проекты, над которыми работает «Батенька», существуют благодаря сэкономленным на завтраках деньгам. А у меня сейчас нет работы, я «бомжую», пока денег у самой маловато. Я пока не готова вкладывать туда что-то помимо текстов.
У «Батеньки» есть свой магазин. Планируете покупать их фирменный мерч? Например, это поло с Теодором Глаголевым?
— Все очень круто, но оно стоит 2500. Свои последние 2500 я отдала за билет на Outline (фестиваль электронной музыки). Вообще у них прикольные штуки есть. Например, Яна, моя одногруппница, хочет купить наклейку за 500 рублей. Думаю, когда появятся деньги, тоже что-нибудь куплю. Может, мне, как «работнику», скидку сделают.
Сколько времени вы уже работаете в этом проекте?
— Сейчас идет третья неделя.
Не пожалели о своём решении пойти туда?
— Нет, не пожалела. Я туда иду, понятное дело, не за деньгами, а за опытом. Да, мы – журналисты, мы – второй курс, но чисто журналистики у нас нет даже семестра. Вообще я могла учиться на любом другом направлении и прийти в «Батеньку» со словами «привет, я хочу у вас работать!», имея ненамного меньше знаний, чем я имею сейчас. Я хочу научиться у них писать, верстать, и вообще хочу проникнуться всей этой темой.
Вам нравится работать в «Батеньке»?
— Нравится, конечно! Если б мне не нравилось, я бы там не осталась. Там же никто никого не держит: у нас с девочками неофициальная практика. Официальная практика только у третьего курса, но они все туда шли добровольно. Так что если бы мне не понравилось, я бы просто не вернулась туда второй раз.
Не сказывается ли ваша работа на учебе?
— Нет, я хожу на учебу так же, как и ходила, вообще стараюсь не пропускать. Сказывается только на самочувствии: я устаю больше, потому что не могу работать дома и катаюсь в редакцию практически каждый день. Это отнимает время и силы, особенно поездки в метро. Я стала позже возвращаться домой, но все, что нужно делать по учебе, я все равно делаю. У меня уже был опыт совмещения работы и учебы, три месяца работала в банке, каждый день по четыре часа, так что я научилась делать домашнее задание в перерывах.
Вы планируете продолжать работать в «Батеньке» или рассматриваете эту работу для себя как временную?
— Если меня не выгонят, да, планирую. Вообще, если б я не собиралась идти туда на долгосрочную перспективу, я бы не пошла. Просто посидеть там месяц-другой —это не по мне.
И последний вопрос: сами Вы ощущаете, что мир действительно сходит с ума? Замечаете ли эти трансформации, или же для Вас «Батенька» — это просто абсурдно смешное издание?
— Нет, это не смешное издание! Может показаться на первый взгляд, что там всем очень смешно и весело, но на самом деле «Батенька, да вы трансформер» описывает такие вещи, с которыми мы сталкиваемся каждый день и не замечаем, но смотрит на них под другим углом. Да, мир в огне, и апокалипсис уже давным-давно наступил, а мы просто не заметили.
Цитируете?
— Да.
А сами Вы как считаете?
— Точно так же. Очень много трэша и жести происходит вокруг, мало кто реагирует на «не особо дикие» в нашем понимании вещи, типа «отец зарубил свою дочь». Ну да, бывает, ну да, он живет в каком-то Саранске. Ну и что? А если это все копать и смотреть, погружаться в это? Недавно какой-то парень убил свою девушку за то, что она с кем-то переписывалась в соцсетях. Ну… Это жесть. Это ненормально. А для нас это все обыденность.

Made on
Tilda