Блокнот
Наизнанку
Родом из детства
Почему не спешат расти современные кидалты
Toma Bell
студентка Института Общественных Наук РАНХиГС
Они декларируют собственную непохожесть на других. Им нравится быть вечными детьми, азартными игроками, идти по жизни легко. Знакомьтесь, «кидалты», или, согласно научной терминологии, puer aeternus.
Андрей, 60 лет. Не женат, пенсионер и, по его же словам, «просто Питер Пен». Набор его интересов очень схож с подростковым: велосипед — летом, сноуборд и горные лыжи зимой, рыбалка, охота, сериалы и настольные игры — с компьютерными как-то не сложилось, в них сложно разобраться». Обширный набор детских радостей вытеснил из его жизни работу еще задолго до пенсии. «Не хочу работать на чужого дядю», — объясняет он. Эту фразу часто произносят самые разные люди: от создателей собственного бизнеса до тех, кто сознательно выбрал путь госчиновника. Все они понимают: бывают ситуации, когда нет вдохновения, но есть обязательства. Но с этой фразы начинается и путь к психологической проблеме, которая консервирует людей, подобных Андрею, в состоянии «вечного юноши».
Puer aeternus (с лат. «вечный юноша») — один из архетипов, сформулированный Карлом Густавом Юнгом. Психиатр определял «вечных юношей» как детей, не желающих взрослеть, брать на себя ответственность, связывать себя с чем бы то ни было любыми обязательствами. Позже у феномена появилось альтернативное название «синдром Питера Пена», которое ему дал психолог Дэн Кайли. По теории Юнга, причина его формирования — «комплекс матери», который может принимать разные формы, и puer aeternus — одна из них. В основании самого комплекса лежит настойчивое желание преодолеть лидерскую позицию матери, которую она занимала в отношениях с ребенком, и эмоционально отделиться от нее. Другими словами, когда ребенок выражает спонтанные желания – к примеру, сбегать с соседским мальчишкой покататься на доске, — но регулярно осаживается матерью, формируется комплекс, который не терпит «связанных рук». Эту «связанность» современный Питер Пен может ощущать по отношению к чему угодно — работе, накладывающей обязательства перед боссом, семье, предполагающей ответственность за детей и т. д. Список порой просто абсурден.

«Мама всегда заставляла меня подметать пол, — вспоминает Андрей, — пока не подмету, гулять не отпускала».

Мама Андрея заведовала детским садом в небольшом северном городе. Сад стал для него родным домом: забежать туда помыться, поесть было привычным делом. А дома в то же время ночевали дети, которых родители-горняки не сумели забрать из садика: выполнение плана было для них намного важнее семейных вопросов. С тех пор Андрей вот уже полвека тщательно подметает пол. У него было три жены: две официальные и одна гражданская, каждую из них он демонстративно учил подметать. Ни одна из них тест на чистоту не прошла: то ли ленились, то ли работали от рассвета до ночи. Последнего Андрей не понимает. «Все потребности от дурной головы, можно и сэкономить, и у друзей поесть, и одежду их поносить, — замечает он, — на все не заработаешь». При этом Андрей любит путешествовать: без лекарств, без глупостей вроде второй пары брюк — с крошечным рюкзаком.
Карл Густав Юнг
Мужчина-альпинист, описанный ближайшей коллегой К. Г. Юнга, психологом, доктором философии Марией-Луизой фон Франц, классический пример puer aeternus, так ненавидел свой рюкзак, что просто игнорировал его необходимость, проводя ночи во время многодневных восхождений под дождем и снегом. Он приучился обходиться минимальным количеством пищи, спал в снежной яме, закутавшись в непромокаемый плащ, освоил способ дыхания йогов, ради того чтобы не брать палатку и спать на открытом воздухе. Что угодно, только не рюкзак. Рюкзак обязал бы его следить за собой, к этому альпинист был не готов.
Мария-Луиза фон Франц. 1979 год
Этот пример из личного опыта. Мария-Луиза фон Франц выпустила книгу, которая представляет собой адаптированный конспект её курса из двенадцати лекций, проведенных в Институте К. Г. Юнга. Название полностью отражает тему и лекций, и этой статьи — «Вечный юноша. Puer Aeternus». Изучив феномен по юнгианским критериям, она предложила лекарство:
«Работа — это то неприятное слово, которое не хочет слышать ни один пуэр».
Об этом говорил еще сам Юнг, но Мария Франц конкретизировала его выводы: «Они трудятся то до тех пор, пока их притягивает предмет деятельности, пока они одержимы работой или испытывают невероятный энтузиазм. В таких случаях пуэр будет трудиться сутки напролет, пока совсем не лишится сил. Но он не способен работать в хмурое дождливое утро, когда любая деятельность кажется ему тоскливым занятием, и он вынужден заставлять себя что-то предпринимать».
Во время первой же лекции Франц попросили уточнить, имеет ли структура puer aeternus гендерную принадлежность. Несмотря на малоизученность вопроса в отношении женщин, психолог уверена — у этого синдрома нет гендера, в отличие от методики его лечения. Средство преодоления синдрома для женщины — дети. Завести ребенка — значит принять на себя обязательства. Мужчина чувствует, что может скинуть их с себя или хотя бы пренебрегать ими, как вышеупомянутый альпинист пренебрегал своим рюкзаком. Ребенок для женщины — тот же самый альпинистский рюкзак, только приросший к спине, который не оторвать, не скинуть. Психологические и эмоциональные путы, связывающие дитя и мать, со временем ослабнут, но времени понадобится много, и исчисляться оно будет в годах. Впрочем, многие «вечные девочки» сознают это и прикрываются другим ярлыком: чайлд фри.

Светлане за сорок, она убежденный противник рождения детей, это «не для нее». Замужество тоже не для Светланы. «Когда однокурсник предложил мне руку и сердце, — вспоминает она, — я ужаснулась и сбежала, мне так стало страшно». Долгое время Светлана жила с мамой и была счастлива, пока мама не умерла от рака. Эта трагедия стала для Светланы личным апокалипсисом. «Работать я больше не могу, — говорит она, — это меня опустошило. Я больше никому не интересна. Мамины подруги, которые звонили и интересовались моей жизнью, тоже умирают одна за другой. Кроме них, у меня никого нет и не будет». Свое горе, которому уже больше десяти лет, Светлана выплескивает в социальную сеть. В ней она проводит по 10-15 часов в день. Там разгораются настоящие битвы: с истериками, расфрендом и поисками новых кумиров на час. Особый интерес Светлана проявляет к профилям известных людей — музыкантов, актеров, тележурналистов: если они добавляют ее в друзья, Светлана заполняет свою ленту их фото, репостами и другими свидетельствами «обожания». По ее словам, она страдает от того, что в ее невиртуальной жизни нет надежных, проверенных временем подруг. «Они все меня не понимают, а я не прощаю, я такой человек, меня так мама научила, — говорит Светлана, — даже минутного опоздания простить не могу. Не могут пойти со мной в театр или кафе — значит просто не хотят. Чужие, самодовольные люди». Проев мамины сбережения, Светлана выставила на продажу их общую квартиру и перебирается в маленькую студию за городом: там она надеется найти новый мир «чистых чувств и искренних людей».
В одном из своих писем Юнг пишет о пуэре: «Я считаю установку puer aeternus неизбежным злом. Отождествление личности с пуэром означает психологическое младенчество; самое лучшее, что может сделать человек, — перерасти самого себя».

«Для того чтобы работать с таким человеком, — рассказывает психолог Екатерина Михайлова, — нужно, чтобы он сам ощутил запрос на психотерапию, испытал, например, дискомфорт от недостатка общения или обесценивание собственной личности». В современном цифровом мире, размывающем традиционные ценности, это происходит всё реже.
Иллюстрации: Jyxchen
Made on
Tilda